4 столицы. День 1: Война
На сцене, скупо освещённой парой софитов, стоит пожилой аккуратный японец. Он по-доброму улыбается. По обе стороны на почтительном расстоянии две девушки: европейской и азиатской внешности.
Японец говорит:
— Добро пожаловать на фестиваль японской анимации! Знакомы ли вы с (тут он произносит какое-то невнятное японское имя впоследствии оказавшееся) Дораэмоном?
Из зала тянутся десятки рук. Японец опять улыбается.
— О! Я не ожидал, что здесь столь многие будут знакомы.
Искать Войну бесполезно. Я стою посреди полутёмного зала и тщетно вглядываюсь в профили зрителей. Войны нет. Может, это не тот зал? Не тот сеанс? Может, они вообще не собирались смотреть кино, а просто выбрали удобное место встречи? И сейчас ждут нас в холле? Перед самым последним моментом приветственного слова от представителя японского посольства (одна из девушек истошно и громко говорит в микрофон на японском, вторая — переводит), в момент того, как гасят свет, в зал заходят художники из группы Война.
—————-
В середине путешествия — а тогда кажется, что уже в конце — в Питере, пока я брожу в Гостином дворе в поисках новых кедов, мне звонит Кирилл Логинов, главный редактор «Студенческого города». Кирилл говорит:
— Привет! Как насчёт новой колонки про любовь, Любовь?
Я говорю: «Ой, привет, Кирилл, извини я сейчас в Москве, ой в Питере и еду в Мурманск, но как достану интернет — пришлю».
Кирилл громко и весело завидует. Он ещё не знает, что я нахожусь под сильным впечатлением от Войны и могу думать и писать только о них. Это происходит через 4 дня после нашей встречи с ними.
—————–
Мультфильм, который показывают в «35мм», один из тех детских анимэ, которые, кажется, никогда не закончатся. Зритель успевает заснуть, проснуться, охуеть от того, что сюжетная линия вконец запуталась и полностью изменилась от начала, снова начать смотреть, 22 раза приблизиться к концу и не угадать ни разу — каждый момент развязки приводит к новой завязке. В общем мультфильм меня вымотал. На улице было холодно, а в кинотеатре мягко и тепло. Артём тут же заснул, а я всё ещё смотрела в сторону двоих современных художников. Когда в зале включили свет, и народ по большей части покинул помещение, я села к Олегу и Козлёночку.
— И что вам нравятся такие мультфильмы?
— А вам что нет?
— Да мне больше по душе классика от студии Гибли.
Они вежливо кивают, собираются.
— Я кстати из Новосибирска. Мы с вами договаривались о встрече.
— Ах, вот оно как! Привет!
Мы знакомимся и выходим в большой холл, уставленный большими белыми диванами и столами.
Дораэмон. Динозавр Нобиты (Doraemon: Nobita no Kyoryu)
Нобита (мальчик лет девяти), решив доказать всем, какой он крутой, откапывает яйцо, из которого появляется динозавр по кличке (ну кто бы мог подумать) Пискэ. Но динозавр вырастает таким громадным, что жители города слегка решили убить его. Нобита со своим верным другом и помощником (кем бы вы думали? ну конечно же!) кибер-котом Дораэмоном решают с помощью машины времени (и миллиона всяких разных других штук) отправить бедную рептилию на её историческую родину (миллион лет до н.э.). Но в далёком будущем, где изобретают кибер-котов, есть ещё и охотники за динозаврами, которые начинают преследовать мальчика и его друга-робота. Машина времени конечно же ломается там, в меловом периоде… «Дораэмона и его друзей ждет немало увлекательных приключений». Синий кот Дораэмон — важная шишка, меж тем, в реальной жизни его назначили послом анимэ (о да!). Подтверждающую назначение грамоту весной этого года Дораэмону вручил лично (без моих наркоманских комментариев) министр иностранных дел Японии Масахико Комура.
———————
— Ребят, слушайте, извините, но нам надо дать интервью одной американской журналистке. Она протормозила и не успела этого сделать перед сеансом.
Я чувствую себя страшно дурацки. Кто я такая, чтобы заявлять о себе, как о художнике, при них?
— Да-да, конечно. Если мы не помешаем?
— О нет.
Мы знакомимся с журналисткой. Олег представляет нас, как своих коллег-анархистов из Сибири.
Журналистка задаёт довольно неинтересные вопросы. Козлёночек снимает всё на видео. Олег двигает прекрасные речи. Мы молчим в основном. Иногда, правда, врываемся в монологи Олега с целью блеснуть знаниями или поспорить. Олег моментально смолкает на полуслове. Эта интересная особенность смолкать, когда его перебивают, очень мне импонирует. Он делает это так скромно и чистосердечно, что становится даже стыдно.
— Всё что на нас одето — все вещи, эта камера, ноутбук — всё мы спиздили. Мы не пользуемся деньгами. — Они одеты во всё чистое новое, чуть ли не скейтшоповое.
У Олега есть высшее художественное образование. Диплом писал по киноработам Энди Уорхола. Вся комиссия слыхом не слыхивала, что Уорхолл снимал ещё и кино. Поэтому Олег выдумал половину приёмов и описаний его творчества (естественно, найти специализированную литературу на эту тему было тогда просто невозможно) и комиссия ничего не заподозрила. Вообще в отличие от Козлёночка, о которой неизвестно практически ничего, жизнеописание Олега вырисовывается довольно живо. Но интересно более не это. Интересно, что было с Войной до Войны.
Жили были двое: Олег и Козлёночек. Были они художниками и возлюбленными. Делали интересные проекты о старом немом кино и о современной электронной музыке. А потом всё как-то перевернулось. Олег решает, что хватит уже использовать разноцветные бумажки в качестве средств для жизни. А группа Война кидает кошек в Макдональдс, и эти фотографии впервые попадают в Ройтерс.
Потом журналистка уходит.
— Пишите наше название без кавычек — мы же не «Единая Россия»!
Мы вынимаем аккумуляторы и симки из телефонов и начинаем разговаривать о самом настоящем.
Идеи Войны в сущности прекрасны. Они настолько же честны, насколько просты и неметафоричны. Мы выходим на улицу в поисках еды («Олег, своди нас в пиццерию»). Прямо перед нами «мушник» (супермаркет, из которого можно пиздить). В магазине, кроме нас четверых, никого нет. Цены воистину московские. Я покупаю кое-что необходимое сегодня вечером в дорогу до Питера. Олег же со спутницей преспокойно запихивают в рюкзаки друг другу всё подряд. На выходе оказывается, что у нас есть: дорогие сардельки и охотничьи сосиски (которые по пути мы бесплатно разогреваем в киоске, торгующем выпечкой), какой-то пирог грузинской кухни, сашими из лосося, украшенные оливками и, кажется, что-то ещё. Быстро пересекая улицы, мы на ходу поедаем содержимое коробочек и упаковок. Олег уговаривает остаться нас в Москве ещё хотя бы на пару недель: нам будет, где жить. А бросая взгляд на красную рыбу, которая уже не лезет никому из нас, я думаю, что мы в принципе будем с Войной как за каменной стеной.
Гриша Ющенко написал, когда мы были ещё в Новосибирске, что в субботу вечером он как раз будет разбирать свою выставку в какой-то галерее. Я предлагаю поехать к нему вместе. Гриша звонит и сообщает, что выставку он давно уже разобрал и теперь он на выставке в другой галерее — «Фабрика».
— С Фабрикой у нас хуёвые отношения. Мы готовили там потрясную выставку, несколько дней буквально там жили, а нас выгнали. Но всё равно, поехали, — говорит Олег.
Мы ловим маршрутку и едем на «Фабрику».
Похожие посты:
Понравилась статья? Оставьте комментарий или .